«Князь Серебряный» краткое содержание романа Толстого – читать пересказ онлайн


Другие персонажи

Малюта Скуратов – любимый опричник и помощник Ивана Грозного.

Максим Скуратов – 17-летний сын Малюты, противник опричнины.

Федор Басманов – опричник, фаворит Ивана Грозного.

Борис Федорович Годунов – боярин, доверенное лицо Ивана Грозного.

Афанасий Иванович Вяземский – глава опричников, любимец царя.

Перстень – отважный атаман разбойников.

Коршун – старый разбойничий атаман.

Михеич – стремянный князя Серебряного и его воспитатель.

Мельник – местный знахарь и колдун.

Онуфревна – старая мамка Ивана Грозного.

Отзывы современников

Любезный граф! волшебную вашу кисть вы окунули в живую воду фантазии и заставили меня, старика, присутствовать при «делах давно минувших дней», исполать вам![3]

Однако в своей рецензии Салтыков-Щедрин не только хвалит роман, но и едко критикует:

Как хотите, а такой быстрый переход от трясения за ворот к валянию в ногах положительно доказывает, что автор добросовестно изучил науку словосочинения.
— Там же.[3]

Подробно разбирая роман, Салтыков-Щедрин особое внимание уделяет описанию пира (в 8 главе) и сравнивает его с описаниями в романе Флобера «Саламбо», с которым вообще усматривает множество параллелей:

Содержание сих романов («Князя Серебряного» и «Salammbo») во многом до такой степени сходствует, что нелишне было бы провести между ними некоторую параллель, дабы видеть, что и кто у кого предвосхитил.
— Там же.[3]

Краткое содержание

Предисловие

Своей задачей автор видит изображение в романе «целой эпохи и воспроизведение понятий, верований, нравов и степени образованности русского общества во вторую половину XVI столетия».

Глава 1. Опричники

Летом 1565 года «молодой боярин князь Никита Романович Серебряный» возвращается в родную деревню Медведевку после пятилетнего пребывания в Литве, где он тщетно пытался «подписать мир на многие лета» с королем Жигимонтом.

Неожиданно на деревню нападают опричники, которых князь принимает за разбойников. Ему удается отбить нападение, и от местных жителей он узнает, что опричники – это «люди царские», которым сам царь разрешил «грабить да обдирать» простой народ.

Глава 2. Новые товарищи

Князь дает распоряжение своим воинам везти пленных опричников к губному старосте, а сам вместе со стременным Михеечем держит путь дальше. В лесу на них нападают уже настоящие разбойники, но князя и его спутника спасают от верной гибели Ванюха Перстень и Коршун – пленники опричников, которых князь отпустил на волю.

Глава 3. Колдовство

Князь Серебряный останавливается на ночлег у мельника. Ночью к хозяину приходит глава опричников – князь Афанасий Вяземский, который требует у «колдуна» приворотное зелье для своей зазнобушки.

Глава 4. Дружина Андреевич и его жена

Женой боярина Дружины Андреевича Мороза была первая московская красавица – «двадцатилетняя Елена Дмитриевна». Девушка была вынуждена выйти замуж за старого, но доброго боярина, поскольку опасалась настойчивого в своей страсти князя Вяземского. Сама же Елена любила князя Серебряного, и даже пообещала стать его женой, но тот надолго задержался в Литве.

Глава 5. Встреча

Елена сидит в саду с девушками. Неожиданно за частоколом появляется лихой всадник – князь Серебряный. Заметив «на голове Елены жемчужный кокошник» Никита Романович бледнеет – его возлюбленная замужем.

Глава 6. Прием

Князь Серебряный заходит в покои Морозова. Тот «знал князя еще ребенком, но они давно потеряли друг друга из виду». Тем временем входит Елена Дмитриевна, но при виде возлюбленного она не в силах совладать с собой, и ее волнение замечает супруг.

Боярин рассказывает гостью о доносах, опричнине и страшных казнях. Узнав, что Серебряный направляется в Александровскую слободу к царю, Морозов отговаривает его от этой поездки, которая сулит молодому князю смерть. Однако Никита Романович отправляется в путь.

Глава 7. Александрова слобода

По дороге в Слободу князь наблюдает картину страшных перемен. На месте церквей и роскошных хором теперь повсюду виселицы и плахи, процветает нищета да разбой, а от опричников честному люду житья совсем нет.

На царском дворе Никита становится жертвой медведя, которого ради потехи натравил на него фаворит Ивана IV – молодой Федор Басманов. От верной смерти спасает князя юный Максим Скуратов, сын Малюты.

Перед встречей с царем Серебряный «приготовился ко всему и мысленно прочитал молитву».

Глава 8. Пир

Никита Романович ожидает царского гнева за то, что повязал его опричников в родном селе. Однако тот проявляет свою милость к князю, поскольку еще не знает о его бесчинстве.

За столом Иван Грозный рассказывает Вяземскому сказку, тем самым намекая на свое разрешение отобрать силой у Морозова Елену.

Глава 9. Суд

Тем временем царю докладывают о событиях в Медведевке. Узнав о самоуправстве Серебряного, разгневанный Иван IVсобирается немедля казнить его. И только один опричник – Максим Скуратов – заступается за князя. Царь успокаивается и, вспомнив, что Никита всегда проявлял себя как «добрый слуга», отменяет казнь.

Глава 10. Отец и сын

Впечатленный поступком Серебряного, который царских опричников «за душегубство разбил и не заперся перед царем в своем правом деле», Максим Скуратов решает оставить отца и отправиться «куда глаза глядят».

Глава 11. Ночное шествие

У царя еще жива была его мамка – Онуфревна, которой шел «чуть ли не десятый десяток». В силу своего возраста и особого положения она без страха укоряет царя в совершенных им грехах. Иван Грозный видит перед глазами «картину будущего возмездия» и пугается своей участи. Подняв с постели всю свою челядь, он отправляется в церковь служить заутреню.

Глава 12. Клевета

На следующее утро царь стыдится своих ночных страхов, и решает «карать по-прежнему изменников и предавать смерти злодеев своих, хотя были б их тысячи».

Меж тем Малюта, который уже не в силах терпеть бесконечные издевательства со стороны жестокого царевича Иоанна, решает ему отомстить за все обиды. Он клевещет Ивану Грозному на сына, и тот приказывает убить его во время охоты.

Глава 13. Ванюха Перстень и его товарищи

В лесу собирается шайка разбойников, среди которых – Коршун и Перстень. Они принимают в свои ряды мужчину, чью семью вырезали опричники, да молодого неповоротливого силача Митьку, у которого опричники «нявесту взяли».

Глава 14. Оплеуха

В разговоре с Годуновым Серебряный не понимает, как тот, видя всю несправедливость правления царя, не скажет ему об этом. На что Годунов отвечает, что «хорошо стоять за правду, да один в поле не воевода».

Прибегает Михеич, и рассказывает, что Малюта с опричниками куда-то везут плененного царевича. Серебряный немедля бросается в погоню. Догнав Малюту, он дает ему оплеуху и вступает в бой. Вскоре ему на подмогу приходят разбойники. Вместе им удается одолеть опричников и спасти от смерти царевича, однако Малюте удается сбежать.

Глава 15. Поцелуйный обряд

В доме Морозовых под благовидным предлогом появляется Вяземский со свитой. Морозов устраивает пир. Он подозревает Елену в измене, но не знает точно, кто его соперник. Чтобы подтвердить свою догадку, Морозов затевает «поцелуйный обряд». Когда князь поцеловал Елену, «она задрожала как в лихорадке, ноги под ней подкосились».

Глава 16. Похищение

По окончанию пира Морозов упрекает Елену в измене и напоминает «о наказании за прелюбодейство». Неожиданно в опочивальню врывается Вяземский с верными опричниками и похищает Елену, а после поджигает все «крыши людских служб». Однако Серебряный успевает сильно ранить Вяземского, но сам оказывается в плену у его опричников.

Глава 17. Заговор на кровь

Вяземский без устали скачет всю ночь, чтобы успеть «перевезть Елену в свою рязанскую вотчину». От нанесенных ран он теряет сознание и падает на землю, а перепуганную Елену конь относит к мельнику.

Тот быстро «смекнул, в чем дело»: узнав коня Вяземского, он понял, кем является и девушка. Он едва успевает спрятать Елену, как возле его дома появляются всадники с раненным Вяземским. Мельнику удается остановить кровь из страшных ран князя, и направить незваных гостей на постоялый двор.

Глава 18. Старый знакомый

На следующее утро у мельника появляется Михеич и просит у него совета – как освободить Серебряного, постоявшего за правду. Мельник показывает ему дорогу к разбойничьему логову, и намекает на некую жар-птицу, за которую «выручку пополам» нужно будет разделить.

Глава 19. Русский человек добро помнит

Отыскав пристанище разбойников, Михеич просит о помощи Перстня и Коршуна. К ним присоединяется и Митька, и вместе они отправляются в Слободу – вызволять Серебряного из темницы.

Глава 20. Веселые люди

Во время соколиной охоты царь натыкается на слепых сказочников, которым удается развеселить царя. Он приказывает им отправляться в царские палаты и ждать его возвращения, а сам продолжает охоту.

Глава 21. Сказка

При встрече с царем Онуфревна говорит, что присланные им сказочники весьма подозрительны. Ей кажется, «что они недоброе затеяли», и царю следует быть с ними очень осторожным.

Слушая сказки слепцов, Иван Грозный притворяется спящим. Коршун решается воспользоваться этим и забрать тюремные ключи, лежавшие возле царя.

В этот момент царь открывает глаза и зовет стражу. Опричники хватают Коршуна, но Перстню удается сбежать. Он спешит к тюрьме и силой увозит князя.

Глава 22. Монастырь

Максим Скуратов, покинув отчий дом, приезжает в монастырь. Он исповедуется, и просит у Господа прощения за свою нелюбовь к царю и непочтение к родному отцу.

Глава 23. Дорога

Недолго погостив в монастыре у доброго игумена, Максим пускается в путь. Дорога его лежит через лес, где вскоре на него нападают разбойники.

Глава 24. Бунт станичников

Разбойники, узнав о том, что их любимец Коршун оказался в царской неволе, поднимают бунт. Они требуют, чтобы Перстень передал свое атаманство князю Серебряному, и тот повел их в Слободу для разбоя.

Увидев связанного Максима, князь убеждает разбойников отпустить юношу, поскольку он «такой же враг опричнине», как и все они. Вместо похода на Слободу он убеждает станичников идти на татар – уничтожать «басурманское племя».

Глава 25. Приготовление к битве

Перстень делится с Серебряным своим хитрым планом, как перерезать татар. Зная находчивость разбойничьего вожака, князь «дал ему действовать по его мысли».

Глава 26. Побратимство

Максим благодарит князя Никиту за спасение и признается ему в искренней симпатии к нему. Перед боем с татарами он просит князя побрататься «по древнему христианскому обычаю», и побратимы обмениваются нательными крестами.

Благодаря хитрой выдумке Перстня разбойникам поначалу удается уложить немало татар, но силы слишком неравны. Лишь благодаря вовремя подошедшему на помощь войску Федора Басманова удается победить врага. На поле брани погибает Максим.

Глава 27. Басманов

В честь победы над татарами Басманов устраивает пир. Сам же он представляет собой «странную смесь лукавства, надменности, неизнеженного разврата и беспечной удали». Он удивляется, узнав, что Серебряный решает вернуться к царю и отдать себя в его милость.

Глава 28. Расставание

С Серебряным отправляется в Слободу и часть разбойников, остальные же, во главе с Перстнем и Митькой, решают примкнуть к Ермаку.

Глава 29. Очная ставка

«С неделю после поражения татар» царь принимает Басманова, который хочет присвоить только себе все лавры победителя. Желая оклеветать царского любимца – князя Вяземского, Басманов обвиняет того в колдовстве.

К царю приходит Морозов и просит вызвать Вяземского, и тот соглашается на очную ставку. Иван Грозный решает – пусть противники судятся «судятся судом божиим» и бьются на Слободе при свидетелях. Тот, кто проиграет, будет казнен.

Глава 30. Заговор на железо

Опасаясь, что победа будет за сильным и крепким еще Морозовым, Вяземский едет к мельнику, чтобы сделать «чрез колдовство удары свои неотразимыми».

Подъезжая к мельнице, он, никем не замеченный, застает Басманова. Тот просит у мельника травы, чтобы войти «опять в царскую милость».

Заговорив саблю, по просьбе Вяземского мельник начинает ворожить и видит картины страшных казней.

Глава 31. Божий суд

В день поединка на площади встречаются два противника – Вяземский и Морозов. Ослабленный недавними ранами, Вяземский падает с коня, и просит заменить его другим воином. Это против правил, но Иван Грозный разрешает ему выставить вместо себя Матвея Хомяка. Морозов отказывается от битвы с наймитом. Из толпы выходит Митька, чтобы «за правду постоять». Он отказывается биться на саблях и оглоблей убивает Хомяка.

Глава 32. Ладанка Вяземского

Царь обвиняет Вяземского в колдовстве против себя. Он приказывает бросить бывшего любимца в темницу и привести для дачи показаний мельника.

Глава 33. Ладанка Басманова

На страшном допросе Вяземский не произносит ни слова «из гордости, из презрения или потому, что жизнь ему опротивела». Басманов рад, что его главный соперник оказался в опале. Он еще не знает, что пойманный мельник под пытками рассказал о желании Басманова «государское здоровье испортить».

Глава 34. Шутовской кафтан

Морозов получает приглашение прибыть к царскому столу, где Иван Грозный предлагает ему сесть ниже Годунова. Морозов с гневом отказывается. Присутствующие ожидают, «как проявится царский гнев».

Царь приказывает надеть на Морозова шутовской кафтан и тем самым принародно унизить его. На законных права шута высказывает ему в лицо все, что думает о нем и методах его правления.

Иван Грозный приказывает бросить Морозова в темницу и «не пытать, чтобы не издох до времени».

Глава 35. Казнь

В день общей казни «на большой торговой площади, внутри Китай-города» собирается народ, строятся страшные пыточные орудия. Царь представляет на обозрение публике Морозова, Вяземского, Басманова, мельника, Коршуна – страшных преступников, «которые хотели предать врагам государство». Всех осужденных пытают и казнят.

Глава 36. Возвращение в Слободу

Ужаснув Москву жестокими казнями, «царь захотел явиться милостивым и великодушным» и выпустил на волю всех осужденных.

Тем временем у Годунова появляется Серебряный – «опальник государев, осужденный на смерть». Ему не остается ничего другого, как объявить царю о возвращении опального князя.

Глава 37. Прощение

Никита Романович поясняет царю, что был уведен из тюрьмы мимо воли. Также он рассказывает о победе над татарами и просит милости для разбойников, которые теперь хотят служить царю, но только не в рядах опричников.

Серебряный, невзирая на заманчивое предложение царя, также отказывается служить ему среди опричников. Тогда Иван Грозный назначает его воеводой сторожевого полка, в который определены все его разбойники.

Глава 38. Выезд из Слободы

Верный Михеич рассказывает князю, как на мельнице нашел Елену Дмитриевну. Девушка отказалась ехать на вотчину Морозова, и Михеич по ее просьбе «оставил на руках у игуменьи» женского монастыря.

Узнав об этом, Серебряный просит слугу скакать во весь опор в монастырь и умолять Елену не совершать пострига до встречи с ним.

Глава 39. Последнее свидание

Князь уже предвкушает счастливую жизнь рядом с любимой, но вернувшийся Михеич сообщает, что нет более Елены Дмитриевны, а «есть только сестра Евдокия» – Елена успела постричься в монахини.

В глубокой печали князь отправляется в монастырь, чтобы проститься с Еленой. Его единственным утешением становится «сознание, что он в жизни исполнил долг свой», и не совершил ни одной подлости.

Глава 40. Посольство Ермака

По прошествии многих лет Иван Грозный по-прежнему продолжает казнить «самых лучших, самых знаменитых граждан». Однако власть его ослабевает: на границах царь все чаще терпит поражения, и только на востоке его владения расширяются благодаря стараниям Ермака и Ивана Кольца, бывшего разбойничьего атамана по прозвищу Перстень.

Годунов, ставший «шурином царевича Федора», с каждым годом набирает силу при дворе. Но невиданная царская милость не придала Годунову «ни надменности, ни высокомерия».

Князь Серебряный семнадцать лет тому назад был «убит татарами, и вся его дружина вместе с ним полегла».

Князь Серебряный

Глава 4

Дружина Андреевич и его жена

Если бы читатель мог перенестись лет за триста назад и посмотреть с высокой колокольни на тогдашнюю Москву, он нашел бы в ней мало сходства с теперешнею. Берега Москвы-реки, Яузы и Неглинной покрыты были множеством деревянных домов с тесовыми или соломенными крышами, большею частью почерневшими от времени. Среди этих темных крыш резко белели и краснели стены Кремля, Китай-города и других укреплений, возникших в течение двух последних столетий. Множество церквей и колоколен подымали свои золоченые головы к небу. Подобные большим зеленым и желтым пятнам, виднелись между домами густые рощи и покрытые хлебом поля. Через Москву-реку пролегали зыбкие живые мосты, сильно дрожавшие и покрывавшиеся водою, когда по ним проезжали возы или всадники. На Яузе и на Неглинной вертелись десятками мельничные колеса, одно подле другого. Эти рощи, поля и мельницы среди самого города придавали тогдашней Москве много живописного. Особенно весело было смотреть на монастыри, которые, с белыми оградами и пестрыми кучами цветных и золоченых голов, казались отдельными городами.

Надо всею этою путаницей церквей, домов, рощ и монастырей гордо воздымались кремлевские церкви и недавно отделанный храм Покрова Богоматери, который Иоанн заложил несколько лет тому назад в память взятия Казани и который мы знаем ныне под именем Василия Блаженного. Велика была радость москвитян, когда упали наконец леса, закрывавшие эту церковь, и предстала она во всем своем причудливом блеске, сверкая золотом и красками и удивляя взор разнообразием украшений. Долго не переставал народ дивиться искусному зодчему, благодарить бога и славить царя, даровавшего православным зрелище, дотоле не виданное. Хороши были и прочие церкви московские. Не щадили москвитяне ни рублей, ни трудов на благолепие домов божиих. Везде видны были дорогие цвета, позолота и большие наружные иконы во весь рост человеческий. Любили православные украшать дома божии, но зато мало заботились о наружности своих домов; жилища их почти все были выстроены прочно и просто, из сосновых или дубовых брусьев, не обшитых даже тесом, по старинной русской пословице: не красна изба углами, а красна пирогами.

Один дом боярина Дружины Андреевича Морозова, на берегу Москвы-реки, отличался особенною красотою. Дубовые бревна были на подбор круглы и ровны; все углы рублены в лапу, дом возвышался в три жилья, не считая светлицы. Навесная кровля над крутым крыльцом поддерживалась пузатыми, вычурными столбами и щеголяла мелкою резьбою. Ставни были искусно расписаны цветами и птицами, а окна пропускали свет божий не сквозь тусклые бычачьи пузыри, как в большей части домов московских, но сквозь чистую, прозрачную слюду. На широком дворе стояли службы, кладовые, сушилы, голубятня и летняя опочивальня боярина. Ко двору примыкали с одной стороны домовая каменная церковь, с другой — пространный сад, окруженный дубовым частоколом, из-за которого подымались красивые качели также с узорами и живописью. Словом, дом выстроен был на славу. Да и было на кого строить!

Боярин Дружина Андреевич, телом дородный, нрава крутого, несмотря на свои преклонные лета, недавно женился на первой московской красавице. Все дивились, когда вышла за него двадцатилетняя Елена Дмитриевна, дочь окольничего Плещеева-Очина, убитого под Казанью. Не такого жениха прочили ей московские свахи. Но Елена была на выданье, без отца и матери; а красота девушки, при нечестивых нравах новых царских любимцев, бывала ей чаще на беду, чем на радость.

Морозов, женившись на Елене, сделался ее покровителем, а все знали на Москве, что нелегко обидеть ту, которую брал под свою защиту боярин Дружина Андреевич!

Много любимцев царских до замужества Елены старались ей понравиться, но никто так не старался, как князь Афанасий Иванович Вяземский. И подарки дорогие присылал он к ней, и в церквах становился супротив нее, и на бешеном коне мимо ворот скакал, и в кулачном бою ходил один на стену. Не было удачи Афанасью Ивановичу! Свахи приносили ему назад его подарки, а при встрече с ним Елена отворачивалась. Оттого ли она отворачивалась, что не нравился ей Афанасий Иванович, или в сердце девичьем была уже другая зазнобушка, только как ни бился князь Вяземский, а все получал отказы. Наконец осерчал Афанасий Иванович и пошел бить челом в своей неудаче царю Ивану Васильевичу. Царь обещал сам заслать свах к Елене Дмитриевне. Узнав о том, Елена залилась слезами. Пошла с мамкою в церковь, стала на колени перед божьею матерью, плачет и кладет земные поклоны.

В церкви народу не было; но когда встала Елена и оглянулась, за нею стоял боярин Морозов в бархатном зеленом кафтане, в парчовом терлике нараспашку.

— О чем ты плачешь, Елена Дмитриевна? — спросил Морозов.

Узнав боярина, Елена обрадовалась.

Он был когда-то в дружбе с ее родителями, да и теперь навещал ее и любил как родную. Елена его почитала как бы отца и поверяла ему все свои мысли; одной лишь не поверила; одну лишь схоронила от боярина; схоронила себе на горе, ему на погибель!

И теперь, на вопрос Морозова, она не сказала ему той заветной мысли, а сказала лишь, что я-де плачу о том, что приедут царские свахи, приневолят меня за Вяземского!

— Елена Дмитриевна, — сказал боярин, — полно, вправду ли не люб тебе Вяземский? Подумай хорошенько. Знаю, доселе он был тебе не по сердцу; да ведь у тебя, я чаю, никого еще нет на мысли, а до той поры сердце девичье — воск: стерпится, слюбится?

— Никогда, — отвечала Елена, — никогда не полюблю его. Скорей сойду в могилу!

Боярин посмотрел на нее с участием.

— Елена Дмитриевна, — сказал он, помолчав, — есть средство спасти тебя. Послушай. Я стар и сед, но люблю тебя как дочь свою. Поразмысли, Елена, согласна ль ты выйти за меня, старика?

— Согласна! — вскричала радостно Елена и повалилась Морозову в ноги.

Тронуло боярина нежданное слово, обрадовался он восторгу Елены, не догадался, старый, что то был восторг утопающего, который хватается за куст терновый. Ласково поднял он Елену и поцеловал в чело.

— Дитятко, — сказал он, — целуй же мне крест, что не обесчестишь ты седой головы моей! Клянись здесь, пред спасителем!

— Клянусь, клянусь! — прошептала Елена.

Боярин велел позвать священника, и вскоре совершился обряд обручения; когда же явились к Елене царские свахи, она уже была невестою Дружины Андреевича Морозова.

Не по любви вышла Елена за Морозова; но она целовала крест быть ему верною и твердо решилась сдержать свою клятву, не погрешить против господина своего ни словом, ни мыслию.

И зачем бы не любить ей Дружины Андреевича? Правда, не молод был боярин; но господь благословил его и здоровьем, и дородством, и славою ратною, и волею твердою, и деревнями, и селами, и широкими угодьями за Москвой-рекой, и кладовыми, полными золота, парчи и мехов дорогих. Лишь одним не благословил господь Дружину Андреевича: не благословил его милостью царскою. Как узнал Иван Васильевич, что опоздали его свахи, опалился на Морозова, повершил наказать боярина; велел позвать его ко столу своему и посадил не только ниже Вяземского, но и ниже Годунова, Бориса Федоровича, еще не вошедшего в честь и не имевшего никакого сана.

Не снес боярин такого бесчестия; встал из-за стола: невместно-де Морозову быть меньше Годунова! Тогда опалился царь горшею злобою и выдал Морозова головою Борису Федоровичу. Понес боярин ко врагу повинную голову, но обругал Годунова жестоко и назвал щенком.

И, узнав о том, царь вошел в ярость великую, приказал Морозову отойти от очей своих и отпустить седые волосы, доколе не сымется с него опала. И удалился от двора боярин; и ходит он теперь в смирной одежде, с бородою нечесаною, падают седые волосы на крутое чело. Грустно боярину не видать очей государевых, но не опозорил он своего роду, не сел ниже Годунова!

Дом Морозова был чаша полная. Слуги боялись и любили боярина. Всяк, кто входил к нему, был принимаем с радушием. И свои и чужие хвалились его ласкою; всех дарил он и словами приветными, и одежей богатою, и советами мудрыми. Но никого так не ласкал, никого так не дарил он, как свою молодую жену, Елену Дмитриевну. И жена отвечала за ласку ласкою, и каждое утро, и каждый вечер долго стояла на коленях в своей образной и усердно молилась за его здравие.

Виновата ли была Елена Дмитриевна, что среди приветливых речей Дружины Андреевича, среди теплой молитвы перед иконами внезапно представлялся воображению ее молодой витязь, летящий на коне с поднятым шестопером, и перед ним бегущие в беспорядке литовские полки?

Виновата ли была Елена Дмитриевна, что образ этого витязя преследовал ее везде, и дома, и в церкви, и днем, и ночью, и с упреком говорил ей: «Елена! Ты не сдержала своего слова, ты не дождалась моего возврата, ты обманула меня!..»

Тысяча пятьсот шестьдесят пятого года, июня двадцать четвертого, в день Ивана Купалы все колокола московские раскачались с самого утра и звонили без умолку. Все церкви были полны. По окончании обедни народ рассыпался по улицам. Молодые и старые, бедные и богатые несли домой зеленые ветки, цветы, березки, убранные лентами. Все было пестро, живо и весело. Однако к полуденной поре улицы стали пустеть. Мало-помалу народ начал расходиться, и вскоре на Москве нельзя было бы встретить ни одного человека. Воцарилась мертвая тишина. Православные покоились в своих опочивальнях, и не было никого, кто бы гневил бога, гуляя по улицам, ибо бог и человеку, и всякой твари велел покоиться в полуденную пору; а грешно идти против воли божией, разве уж принудит неотложное дело.

Итак, все спали; Москва казалась необитаемым городом. Только на Балчуге, в недавно выстроенном кружечном дворе, или кабаке, слышны были крики, ссоры и песни. Там, несмотря на полдень, пировали ратники, почти все молодые, в богатых нарядах. Они расположились внутри дома, и на дворе, и на улице. Все были пьяны; иной, лежа на голой земле, проливал на платье чарку вина, другой силился хриплым голосом подтягивать товарищам, но издавал лишь глухие, невнятные звуки. Оседланные кони стояли у ворот. К каждому седлу привязана была метла и собачья голова.

В это время два всадника показались на улице. Один из них, в кармазинном кафтане с золотыми кистями и в белой парчовой шапке, из-под которой вилися густые русые кудри, обратился к другому всаднику.

— Михеич, — сказал он, — видишь ты этих пьяных людей?

— Вижу, боярин, тетка их подкурятина! Вишь, бражники, как расходились!

— А видишь ты, что у лошадей за седлами?

— Вижу: метлы да песьи морды, как у того разбойника. Стало, и в самом деле царские люди, коль на Москве гуляют! Наделали ж мы дела, боярин, наварили каши!

Серебряный нахмурился.

— Поди, спроси у них, где живет боярин Морозов!

— Эй, добрые люди, господа честные! — закричал Михеич, подъезжая к толпе. — Где живет боярин Дружина Андреич Морозов?

— А на что тебе знать, где эта собака живет?

— У моего боярина, князя Серебряного, есть грамота к Морозову от воеводы князя Пронского, из большого полку.

— Давай сюда грамоту!

— Что ты, что ты, тетка твоя под… что ты? В уме ли? Как дать тебе князеву грамоту?

— Давай грамоту, старый сыч, давай ее! Посмотрим, уж не затеял ли этот Морозов измены, уж не хочет ли извести государя!

— Ах ты мошенник! — вскричал Михеич, забывая осторожность, с которою начал было говорить. — Да разве мой господин знается с изменниками!

— А так ты еще ругаться! Долой его с лошади, ребята, в плети его!

Тут сам Серебряный подскакал к опричникам.

— Назад! — закричал он так грозно, что они невольно остановились.

— Если кто из вас, — продолжал князь, — хоть пальцем тронет этого человека, я тому голову разрублю, а остальные будут отвечать государю!

Опричники смутились; но новые товарищи подошли из соседних улиц и обступили князя. Дерзкие слова посыпались из толпы; многие вынули сабли, и несдобровать бы Никите Романовичу, если бы в это время не послышался вблизи голос, поющий псалом, и не остановил опричников как будто волшебством. Все оглянулись в сторону, откуда раздавался голос. По улице шел человек лет сорока, в одной полотняной рубахе. На груди его звенели железные кресты и вериги, а в руках были деревянные четки. Бледное лицо его выражало необыкновенную доброту, на устах, осененных реденькою бородой, играла улыбка, но глаза глядели мутно и неопределенно.

Увидев Серебряного, он прервал свое пение, подошел поспешно к нему и посмотрел ему прямо в лицо.

— Ты, ты! — сказал он, как будто удивляясь. — Зачем ты здесь, между ними? — И, не дожидаясь ответа, он начал петь: — «Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых!»

Опричники посторонились с видом почтения, но он, не обращая на них внимания, опять стал смотреть в глаза Серебряному.

— Микитка, Микитка! — сказал он, качая головой. — Куда ты заехал?

Серебряный никогда не видал этого человека и удивился, что он называет его по имени.

— Разве ты знаешь меня? — спросил он.

Блаженный засмеялся.

— Ты мне брат! — отвечал он. — Я тотчас узнал тебя. Ты такой же блаженный, как и я. И ума-то у тебя не боле моего, а то бы ты сюда не приехал. Я все твое сердце вижу. У тебя там чисто, чисто, одна голая правда; мы с тобой оба юродивые! А эти, — продолжал он, указывая на вооруженную толпу, — эти нам не родня! У!

— Вася, — сказал один из опричников, — не хочешь ли чего? Не надо ль тебе денег?

— Нет, нет, нет! — отвечал блаженный. — От тебя ничего не хочу! Вася ничего не возьмет от тебя, а подай Микитке, чего он просит!

— Божий человек, — сказал Серебряный, — я спрашивал, где живет боярин Морозов?

— Дружинка-то? Этот наш! Этот праведник! Только голова у него непоклонная! У-у какая непоклонная! А скоро поклонится, скоро поклонится, да уж и не подымется!

— Где он живет? — повторил ласково Серебряный.

— Не скажу! — ответил блаженный, как будто рассердившись. — Не скажу, пусть другие скажут. Не хочу посылать тебя на недоброе дело!

И он поспешно удалился, затянув опять свой прерванный псалом.

Не понимая его слов и не тратя времени на догадки, Серебряный снова обратился к опричникам.

— Что ж, — спросил он, — скажете ли вы наконец, как найти дом Морозова?

— Ступай все прямо, — отвечал грубо один из них. — Там, как поворотишь налево, там тебе и будет гнездо старого ворона.

По мере того как князь удалялся, опричники, усмиренные появлением юродивого, опять начинали буянить.

— Эй! — закричал один. — Отдай Морозову поклон от нас да скажи, чтобы готовился скоро на виселицу; больно зажился!

— Да и на себя припаси веревку! — крикнул вдогонку другой.

Но князь не обратил внимания на их ругательства.

«Что хотел сказать мне блаженный? — думал он, потупя голову. — Зачем не указал он мне дом Морозова, да еще прибавил, что не хочет посылать меня на недоброе дело?»

Продолжая ехать далее, князь и Михеич встретили еще много опричников. Иные были уже пьяны, другие только шли в кабак. Все смотрели нагло и дерзко, а некоторые даже делали вслух такие грубые замечания насчет всадников, что легко можно было видеть, сколь они привыкли к безнаказанности.

Рейтинг
( 1 оценка, среднее 4 из 5 )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Для любых предложений по сайту: dveripermi@cp9.ru